Итак, мой милый друг, оставя скучный свет И в поле уклонясь от шума и сует, В деревне ты живёшь, спокойный друг природы, Среди кудрявых рощ, под сению свободы! И жизнь твоя течёт, как светлый ручеёк, Бегущий по лугам, как лёгкий ветерок, Играющий в полях с душистыми цветами Или в тени древес пастушки с волосами. Беспечность твой удел! Стократ она милей И пышности владык и блеску богачей! Не тот, по мне, счастлив, кто многим обладает, Воспитан в роскоши, в звездах златых сияет (Ни злато, ни чины ко счастью не ведут); Но тот, чьи ясны дни в невинности текут, Кто сердцем не смущён, кто, славы не желая, Но искренно, в душе, свой рок благословляя, Доволен тем, что есть, и лучшего не ждёт — И небо на него луч благости лиёт! Гром брани до него в пустыне не доходит; Ни алчность почестей, ни зависть не тревожит Его, сидящего при светлом ручейке Под сению древес с Горацием в руке Или в объятиях своей супруги нежной. О друг мой! Так и ты, оставя град мятежный, В уединении, в безмолвной тишине Вкушаешь всякий день лишь радости одне! То бродишь по лугам, то по́ лесу гуляешь, То лирою своей Климену восхищаешь, То быстро на коне несёшься по полям, Как шумный ветр пустынь; то ходишь по утрам С собакой и ружьём — и с птицами воюешь; То, сидя на холме, прелестный вид рисуешь! А вечером, когда зефиров резвых рой На листьях алых роз, осыпанных росой, Утихнет и заснёт, как пахарь возвратится С полей, чтобы в семье покоем насладиться, Как вечера туман обымет мрачный лес, Когда усеется звездами свод небес, Тогда ты, вышедши из хижины смиренной, Покрытой мягким мхом, древами осененной, С своею милою приближишься к реке И станешь рассекать с ней волны в челноке, И будет вам луна сопутницей приятной! Взор бросив на тебя, взор только сердцу внятный, Промолвит милая, вздохнув: «Друг нежный мой! Какое счастье быть любимою тобой! Но, ах! всегда ль судьбы к нам будут так преклонны? Быть может, разлучат с тобой нас люди злобны Иль смерть… печальна мысль!» — «На что себя смущать, — Ты скажешь ей, — на что покой свой нарушать? Любезны мы богам, чего же нам страшиться? Мы чистою душой привыкли им молиться! Когда от нас в слезах убогий уходил? Когда гонимый в нас друзей не находил? Утешься, милая! Мы добры — и, конечно, Нас боги наградят здесь жизнью долговечной!» Потом, обнявшися, в безмолвии, домой Пойдёте медленно вкушать ночной покой. Вы не услышите ни птичек щебетанья, Ни звука от рогов, ни эха грохотанья, — Сны благотворные с лазоревых небес Слетят на ложе к вам с толпой приятных грез, А утренний зефир, прохладу разливая, Разбудит вас опять… Живи в полях, вкушая Прямые радости чувствительных сердец! Когда же нимф собор оставит мрачный лес, Когда туманами одетая Аврора В лесу поющих птиц не будет слышать хора И вместо ярких роз лишь иней по утрам С осенней будет мглой на землю сыпать к нам, — Тогда, мой милый друг, в столицу возвратися, Таков, как был всегда, к друзьям своим явися! Поверь! И в городе возможно с счастьем жить: Оно везде — умей его лишь находить!