(Е. А. Штакеншнейдер)
Ползет ночная тишина Подслушивать ночные звуки... Травою пахнет и влажна В саду скамья твоя... Больна, На книжку уронивши руки, Сидишь ты, в тень погружена, И говоришь о днях грядущих, Об угнетенных, о гнетущих, О роковой растрате сил, Которых ключ едва пробил Кору тупого закосненья, О всем, что губит вдохновенье, Чем так унижен человек И что великого презренья Достойно в наш великий век.
А там — сквозь тень — огни за чаем, Сквозь окна — музыка... Серпом Блестит луна, и лес кругом, С его росой и соловьем, И ты назвать готова раем И этот сад и этот дом.
Страну волков преображая В подобие земного рая, Здесь речка вышла из болот, На тундрах дом возник — и вот Трудом тяжелым, неустанным Кругом все ожило: нежданным Паденьем безмятежных вод Возмущены ночные тени, И усыпительно для лени Однообразно жернова Шумят, — и лодка у плотины, И Термуса из белой глины Вдали мелькает голова...
Здесь точно рай, и ты привыкла К благополучью своему. Здесь рай. Зачем же ты поникла, И вновь задумалась к чему? Иль поняла, что рай твой тесен Для гражданина и для песен, Что мысли здесь займут луна, Цветы, грибы, прогулки летом, И новой жизни семена Взойдут, быть может, пустоцветом; Что в этом маленьком раю Все измельчает понемногу. Иные скажут: «Слава богу!» А ты, — ты, голову свою Повесив, будешь, как немая, Сидеть и думать: «Боже мой! Как хорошо бежать из рая И окунуться с головой В жизнь, поднимающую вой, Как злое море под грозой...»
Мыза Ивановка. 1862