С Олимпа изгнанны богами, Веселость с Истиной святой Шатались по свету друзьями, Людьми довольны и собой;
Но жизнь бродяг им надоела, Наскучила и дружбы связь, В колодезь Истина засела. Веселость в погреб убралась. На юность вечную от граций С патентами Анакреон И мудрый весельчак Гораций К ней приходили на поклон. Она их розами венчала, И розы дышат их теперь; Она Державину внушала, Когда ковша он славил дщерь. Она в Мелецком воскресила На хладном севере Шолье, И с Дмитревым друзей манила На скромное житье-бытье. И Пиндар наш — когда сослаться На толки искренних повес — Охотник в погреб был спускаться, Чтобы взноситься до небес! Почто же наших дней поэты Не подражают старикам, И музы их, наяды Леты, Зевая, сон наводят нам? Или, покрывшись облаками, Не хочет Феб на нас взглянуть? Нет! к славе путь зарос меж нами За то, что в погреб брошен путь! От принужденья убегает Подруга резвости, любовь; Она в гостиной умирает, А в погребе живится вновь. У бар частехонько встречаешь, Что разум заменен вином, Перед столом у них зеваешь, Но не зеваешь за столом. Друзья! вы в памяти храните, Что воды воду лишь родят, — Восторг стихов вы там ищите, Где расцветает виноград. О, если б Бахус в наказанье
Мне шайку водопийц отдал, Я всех бы их на покаянье В порожний погреб отослал!