Лев пестрых не взлюбил овец. Их просто бы ему перевести не трудно; Но это было бы неправосудно — Он не на то в лесах носил венец, Чтоб подданных душить, но им давать расправу; А видеть пеструю овцу терпенья нет! Как сбыть их и сберечь свою на свете славу? И вот к себе зовет Медведя он с Лисою на совет — И им за тайну открывает, Что, видя пеструю овцу, он всякий раз Глазами целый день страдает, И что придет ему совсем лишиться глаз, И, как такой беде помочь, совсем не знает. «Всесильный Лев!» — сказал, насупяся, Медведь: «На что тут много разговоров? Вели без дальних сборов Овец передушить. Кому о них жалеть?» Лиса, увидевши, что Лев нахмурил брови, Смиренно говорит: «О, царь! наш добрый царь! Ты верно запретишь гнать эту бедну тварь — И не прольешь невинной крови. Осмелюсь я совет иной произнести: Дай повеленье ты луга им отвести, Где б был обильный корм для маток И где бы поскакать, побегать для ягняток; А так как в пастухах у нас здесь недостаток, То прикажи овец волкам пасти. Не знаю, как-то мне сдается, Что род их сам собой переведется. А между тем пускай блаженствуют оне; И что б ни сделалось, ты будешь в стороне». Лисицы мнение в совете силу взяло,— И так удачно в ход пошло, что, наконец, Не только пестрых там овец — И гладких стало мало. Какие ж у зверей пошли на это толки?— Что Лев бы и хорош, да все злодеи волки.