С тяжелой думою и с головой усталой Недвижно я стоял в убогом храме том, Где несколько свечей печально догорало Да несколько друзей молилися о нем.
И всё мне виделся запуганный, и бледный, И жалкий человек... Смущением томим, Он всех собой смешил и так шутил безвредно, И все довольны были им.
Но вот он вновь стоит, едва мигая глазом... Над головой его все беды пронеслись... Он только замолчал — и все замолкли разом, И слезы градом полились...
Все зрители твои: и воин, грудью смелой Творивший чудеса на скачках и балах, И толстый бюрократ с душою, очерствелой В интригах мелких и чинах,
И отрок, и старик... и даже наши дамы, Так равнодушные к отчизне и к тебе, Так любящие визг французской модной драмы, Так нагло льстящие себе, —
Все поняли они, как тяжко и обидно Страдает человек в родимом их краю, И каждому из них вдруг сделалось так стыдно За жизнь счастливую свою!
Конечно, завтра же, по-прежнему бездушны, Начнут они давить всех близких и чужих. Но хоть на миг один ты, гению послушный, Нашел остатки сердца в них!
Август или сентябрь 1860