Когда в час оргии, за праздничным столом Шумит кружок, беспечно торжествуя, И над чертогами, залитыми огнём, Внезапная гроза ударит, негодуя, — Смолкают голоса ликующих гостей, Бледнеют только что смеявшиеся лица, — И, из полубогов, вновь обратясь в людей, Трепещет Валтасар и молится блудница.
Но туча пронеслась, и с ней пронёсся страх… Пир оживает вновь: вновь раздаются хоры, Вновь дерзкий смех звучит на молодых устах, И искрятся вином тяжелые амфоры; Порыв раскаянья из сердца изгнан прочь, Все осмеять его стараются скорее, — И праздник юности, чем дальше длится ночь, Тем всё становится развратней и пошлее!..
Но есть иная власть над пошлостью людской И эта власть — любовь!.. Создания искусства В которых теплится огонь её святой, Сметают прочь с души позорящие чувства; Как благодатный свет, в эгоистичный век Любовь сияет всем, все язвы исцеляет, И не дрожит пред ней от страха человек, А край одежд ее восторженно лобзает!
И счастлив тот, кто мог и кто умел любить: Печальный терн его прочней, чем лавр героя, Святого подвига его не позабыть Толпе, исторгнутой из мрака и застоя. На скорбь его везде откликнуться друзья, И смерть его везде смутит сердца людские, И в час разлуки с ним, как братская семья, Над ним заплачет вся Россия!..
февраль, 1881