Вот он по Гатчинскому саду Идет с толпой учеников; Вот он садится к водопаду На мшистый камень, в тень дерев; Вкруг дети жмутся молчаливо К нему всё ближе. Очи их Или потуплены стыдливо, Иль слез полны, и сам он тих, Но ликом светел. Он читает В младых сердцах. Он их проник; Один душой он понимает Неуловимый их язык. В сердцах, забитых от гоненья, Ожесточенных в цвете лет, Он вызвал слезы умиленья, Он пролил в них надежды свет; И, указуя в жизнь дорогу, Он человека идеал Пред ними долго, понемногу И терпеливо раскрывал… И вот открыл! — и ослепило Его сиянье юный взгляд, И дети с робостию милой И изумлением глядят. И каждый сам в себя невольно Ушел и плачет о себе, И за прошедшее им больно — И все готовятся к борьбе. Ах, Цейдлер! в этом идеале Ведь ты себя нарисовал; Но только дети не узнали, Да ты и сам того не знал!