Зачем на меня ты и глупость, и злобу, Плетнев, вызываешь нескромной хвалой? К чему величаешь любовью бессмертных Простого певца?
Так, были мгновенья ниспосланы Фебом: Я плавал в восторгах, я небом дышал! Я пел — и мне хором, веселые, вторить Любили друзья.
Я пел — но в то время роскошная младость Мне жизнь озаряла волшебным лучом: Я веровал в счастье, я жаждал любови, Я славой горел!
И опыт суровый смирил обольщенья, Мой взор прояснился; но скрылись мечты, За ними и счастье, и прелесть любови, И славы призрак.
Как слушал Лаертид, привязанный к мачте, Волшебные песни Скиллийских сирен И тщетно к ним рвался — упрямые верви Держали его, —
Так я, твоей лирой печально пленяясь, Вотще порываюсь к святым высотам, Знакомым бывало, и в робкие струны Напрасно звучу.
Напрасно у неба прошу вдохновений: Мне путь на родную страну возбранен, И глас мой подобен унылому гласу Жестоким стрелком
Подстреленной птицы, когда завывают Осенние ветры и к теплым странам Веселою стаей при кликах несутся Подруги ее.