Кончалось лето. Астры отцветали... Под гнетом жгучей, тягостной печали Я сел на старую скамью, А листья надо мной, склоняяся, шептали Мне повесть грустную свою.
«Давно ли мы цвели под знойным блеском лета, И вот уж осень нам грозит, Не много дней тепла и света Судьба гнетущая сулит. Ну что ж, пускай холодными руками Зима охватит скоро нас, Мы счастливы теперь, под этими лучами, Нам жизнь милей в прощальный час. Смотри, как золотом облит наш парк печальный, Как радостно цветы в последний раз блестят, Смотри, как пышно-погребально Горит над рощами закат! Мы знаем, что, как сон, ненастье пронесется, Что снегу не всегда поляны покрывать, Что явится весна, что всё кругом проснется, — Но мы... проснемся ли опять? Вот здесь, под кровом нашей тени, Где груды хвороста теперь лежат в пыли, Когда-то цвел роскошный куст сирени И розы пышные цвели. Пришла весна; во славу новым розам Запел, как прежде, соловей, Но бедная сирень, охвачена морозом, Не подняла своих ветвей. А если к жизни вновь вернутся липы наши, Не мы увидим их возврат, И вместо нас, быть может, лучше, краше Другие листья заблестят. Ну что ж, пускай холодными руками Зима охватит скоро нас, Мы счастливы теперь, под бледными лучами, Нам жизнь милей в прощальный час. Помедли, смерть! Еще б хоть день отрады... А может быть, сейчас, клоня верхушки ив, Сорвет на землю без пощады Нас ветра буйного порыв... Желтея, ляжем мы под липами родными... И даже ты, об нас мечтающий с тоской, Ты встанешь со скамьи, рассеянный, больной, И, полон мыслями своими, Раздавишь нас небрежною ногой».
1868 Село Покровское