Забуду ли ее? — Она вилась, как змейка, Сверкая искрами язвительных очей, А всё ж была добра мне милая злодейка, И за свою любовь я благодарен ей. Мою докучливость она переносила, Мое присутствие терпела; даже грусть, Грусть вечную мою, глубокую — щадила, Страдать позволила и говорила: "Пусть! Пускай он мучится! Страдание полезно. Пусть любит он меня, хоть любит нелюбезно! Пускай надеется! Зачем ему мешать И вдохновляться мной, и рифмы совершать? Для песен пламенных ему я буду темой, И он потешит нас гремучею поэмой!" Я пел, — и между тем как с легкого пера Катился бурный стих, мучительный и сладкой, Она, лукавая, смеялась… но украдкой — Итак, — не правда ли? — она была добра?