1 Давно ль была она малютка, Давно ль вся жизнь ее была Лишь смех, да беганье, да шутка, Как сон легка, как май светла? И вот — ласкаясь и безгласно, Она глядит ему в глаза С такой доверчивостью ясной, Как смотрят дети в небеса. А он, ребенок милый века, Лепечет вдохновенно ей Про назначенье человека, Про блеск и славу наших дней, Про пальмы светлого Востока, Про Рафаэлевых мадонн; Но о любви своей намека Не смеет выговорить он. Их милый лепет, их мечтанья Порой подслушиваю я — И точно роз благоуханье Пахнет внезапно на меня.
2 Гремит оркестр, вино сверкает Пред новобрачною четой. Счастливец муж в толпе сияет И сединами, и звездой.
На молодой — горят алмазы; Блестящий свет у ног ее; Картины, мраморы и вазы — Всё ей твердит: здесь всё твое!
И зажигается румянец В ее лице, и вдруг она Летит безумно в шумный танец, Как бы очнувшись ото сна, —
Все рукоплещут!.. Им не слышно, Из них никто не угадал, Что в этот миг от девы пышной На небо ангел отлетал!
И, улетая, безотрадно Взирал на домик, где дрожит Сожженных писем пепел хладный, Где о слезах всё говорит!
3 Он снес удар судьбы суровой, Тоску любви он пережил; В сухом труде для жизни новой Он зачерпнул отважно сил…
И вот — идет он в блеске власти, Весь в холод правды облечен; В груди молчат людские страсти, В груди живет один закон.
Его ничто не возмущает: Как жрец, без внутренних тревог, Во имя буквы он карает Там, где помиловал бы бог…
И если вдруг, как стон в пустыне, Как клик неведомой борьбы, Ответит что-то в нем и ныне На вопль проклятья и мольбы —
Он вспомнит всё, что прежде было. Любви и веры благодать, И ту, что сердце в нем убила, — И проклянет ее опять!
4 Как перелетных птичек стая Встречать весну у теплых вод, Готова в путь толпа густая. Ворча, дымится пароход.
Средь беготни, под смех и горе, Смягчают миг разлуки злой И солнца блеск, и воздух с моря, И близость воли дорогой.
Но вот среди блестящей свиты Жена прекрасная идет; Лакей, весь золотом залитый, Пред ней расталкивал народ…
И все сторонятся с молчаньем, С благоговейною душой, Пред осиянною страданьем И миру чуждой красотой.
Как будто смерти тихий гений Над нею крылья распростер, И нам неведомых видений Ее духовный полон взор…
Свистя, на палубу змеею Канат откинутый взвился, И над качнувшейся волною Взлетела пыль от колеса:
Она на берег уходящий Едва глядит; в тумане слез Уже ей виден Юг блестящий, Отчизна миртов, царство роз, —
Но этот темный мирт уныло, Под гнетом каменного сна, Стоит над свежею могилой, И в той могиле спит она —
Одна, чужда всему живому, Как бы на казнь обречена — За то, что раз тельцу златому На миг поверила она.