(Елене Григорьевне Полянской)
1
Мечтой любимой, думою избранной Вы часто переноситесь на юг; Вам холодно на родине туманной — Вас здесь томит мучительный недуг, И вас на берег свой обетованный Италия манит к себе, как друг, И снятся вам летучие гондолы, И слышатся напевы баркароллы.
2
Италия, любимица богов, Владычица развенчанная мира! Замолк победный крик твоих орлов, И с плеч твоих скатилася порфира, И не гремят мечи твоих сынов; Но всё тебя поёт и славит лира, Всё рвется в небеса твоя душа, Всё хороша ты, дивно хороша!
3
Попрежнему тебя волна лелеет, Попрежнему цветут твои цветы, Попрежнему любовью воздух веет, Попрежнему с лазурной высоты Тебя лобзаньем страстным солнце греет: Все та же ты, и вечно та же ты — В венке из роз, с улыбкой молодою… И что же наша Русь перед тобою?
4
В зиму у нас туманы, снег, мороз; В весну и в осень — дождик непрерывный; А летом — зелень бледная берёз, Кой-где трава, цветочки… Климат дивный: Порою задыхаешься без гроз, Порою мёрзнешь… Ветер заунывный Поет все ту же песню с давних пор: Ему у нас раздолье и простор…
5
Иные любят (впрочем, ведь иные), Иные любят ветра грустный стон, Степей раздолье, глыбы снеговые, Лесов дремучих непробудный сон, Метели наши, вьюги завивные, Уныло-мерный колокола звон, Родной мороз, да тройку удалую, Да песню, молодецки-заливную.
6
Но что за вкус! Что это за народ! Порой у нас бывают чудны ночи: Прозрачен, необъятен небосвод, А белый снег на поле, что есть мочи, Мороз тяжелым молотом кует, И смотрят неба пламенные очи Так пристально, что думы в небеса Летят невольно, как зарей роса.
7
Но то ли ночь Италии прекрасной! Всё тихо; рощи пальмовые спят; Вдали чуть слышен лепет моря страстный — С цветов струится тонкий аромат. Купается в лазури месяц ясный; И вот звучат, стихают, вновь звучат Октавы вдохновенного Торквато… Любил и я Италию когда-то.
8
Любил и я перелетать мечтой На берега Италии святые; Но не гондолы с песнею живой, Не небеса, не волны голубые, Не Рим и Капитолий вековой, Не Этна и Везувий огневые, Не Апеннинов дикая гряда Влекли меня в Италию тогда.
9
В тот миг, когда из нравственных пеленок Душа освободится навсегда, Когда, как в клетке запертый орленок, В груди забьется сердце, и когда Природа нам шепнет: «Ты не ребенок», — В тот миг я полюбил… Прошли года, А и теперь осталось в сердце что — то, В чём не могу я дать себе отчета.
10
Я с нею никогда не говорил, Но я искал повсюду с нею встречи, Бледнея и дрожа, за ней следил, Её движенья, взгляд, улыбку, речи Я жадно, я внимательно ловил, А после убегал от всех далече, Её в мечтах себе я представлял, Грустил, вздыхал, томился, ревновал.
11
Не рассказать, что делалось со мною. Не описать волшебной красоты… С весенним солнцем, с розовой зарею, С слезой небес, упавшей на цветы, С лучом луны, с вечернею хзвездою В моих мечтах слились ее черты… Я помню только светлое виденье — Мой идеал, — отраду и мученье.
12
. . . . . . . . . . . . . . .
13
Но я недолго любовался ею: В Италию уехала она — И я мечтой послушною моею Перелетел на юг. Отчуждена Была от мира мысль моя: пред нею Была повсюду чудная страна, И издали мой призрак неизбежный Манил меня улыбкой грустно-нежной.
14
И долго этот бред томил меня, И долго-долго я не знал покою: В тиши ночей, в докучном шуме дня Знакомый образ был передо мною; Да и теперь, порой, невольно я Перенесусь в Италию мечтою — И южный зной в лицо повеет мне, И кровь кипит, и голова в огне.
15
Но быстро это чувство пронесется — И снова я на Родине святой; И сердце так легко, так ровно бьется: Родная песня льется надо мной… Как верный друг, мне холод к сердцу жмется… Играет ручка с русою косой, — И блещут очи темноголубые, Задумчивы, как небеса родные.