В пустыне мыкаясь, скиталец бесприютный Однажды вечером увидел светлый храм. Огни горели там, курился фимиам, И пенье слышалось... Надеждою минутной В нем оживился дух. Давно уж он блуждал, Иссохло сердце в нем, изныла грудь с дороги, Колючим тернием истерзанные ноги И дождь давно не освежал. Что в долгих странствиях на сердце накипело, О чем он мыслил, что любил — Всё странник в жаркую молитву перелил И в храм вступил походкою несмелой. Но тут кругом раздался крик: «Кто этот новый гость? Зачем в обитель Бога Пришлец незнаемый проник? Здесь места нет ему, долой его с порога!» — И был из храма изгнан он, Проклятьями как громом поражен. И вот пред ним опять безрадостно и ровно Дорога стелется... Уж поздно. День погас. А он? Он всё стоит у паперти церковной, Чтобы на божий храм взглянуть в последний раз, Не ждет он от него пощады, ни прощенья, К земле бессильная склонилась голова, И, весь дрожа под гнетом оскорбленья, Он слушает, исполненный смущенья, Его клянущие слова.
1883