Отступи, как отлив, всё дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим! Слышу, тихо грохочут с волной уходящей каменья, Вижу, алый закатный туман превращается в дым.
То в алмазных венцах, то в венках полевых маргариток, То в одеждах рабынь, то в багряных плащах королев, То, как ветер, смеясь, то с лицом утомлённым от пыток, Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев.
Взор ваш ласков, как прежде, и шаг, как бывало, размерен… Значит, тот я, что был, если прошлый мне мир возвращён: Подходите, шепчите: я был вам, и буду вам — верен, Никому не открою я ваших священных имён!
К вашим ласковым пальцам прижму воспалённые веки, К вашим грудям знакомым устало прильну головой… Сёстры! нежные сёстры! я в детстве вам клялся навеки, Только с вами я счастлив, и только меж вами я свой!
Затихает вдали успокоенный ропот отлива, На волнах потухает змеиностей лунных игра, И, в венке маргариток, склонясь надо мной, торопливо Мне рассказ о прожитом в разлуке — лепечет сестра.