Доколе рок свирепый станет Меня бичом напастей гнать И по частям когда престанет Мое он сердце раздирать? С любезным братом разлученье И друга верного лишенье Едва оплакать я успел, Се вновь жестокая судьбина Велит мне смерть оплакать сына, Что в гроб мою надежду свел.
Отцы и матери несчастны! Моею тронуты тоской, Придите, ваши души страстны Да сострадают днесь со мной. Слезами стих сей оросите И горести моей простите, Коль ваши раны обновит, — Лишенный сил средь волн ревущих, За ближних ухватясь плывущих, Спастися гиблющий спешит.
А вы, родители счастливы! Внемлите скорбну песнь сию. Коль души в вас чадолюбивы, Восчувствуйте печаль мою. Взглянув на ваших чад любезных, Не пожалейте токов слезных Над плачущим отцом пролить. Да бог вас не лишит отрады И да возмогут ваши чады До гроба вам весельем быть!
Мое веселие прервалось, И сына моего уж нет. О сердце, кое им прельщалось, Претерпевай всю лютость бед! А вы, утех лишенны очи, Покройтеся завесой ночи Или в источник горьких слез Неиссякающ превратитесь! Надеждою отрад не льститесь: Луч радости моей исчез.
Исчез, и навсегда сокрылся Во гробе сына моего. Увы! навеки я лишился, Вовек не узрю уж его. О сын мой! ты, как нежна роза, Свирепством раннего мороза Сраженная, поблек, увял; Как цвет, листов не распустивший, Одну зарю лишь только живший, Иссох и полдня не видал.
Уже ты на меня не взглянешь, Улыбкой нежной осклабясь, И рук умильно не протянешь, В объятья матери просясь; Не будешь, нас ко всем ревнуя, Играя с нею и целуя, Мое ты имя затвержать; Не будешь, сидя между нами, Твоими нежными руками Ты наши выи сопрягать.
И мне, покрыту сединою, Подпорою не будешь ты. Согбенный старости рукою, Несносны жизни тяготы Один я понесу, стоная, И, к долу седину склоняя, Преткнусь без помощи жезла. Тогда, печалью изнуренный, Паду, бедами удрученный, Под игом лет, болезней, зла!
Паду, как ветхая обитель, На столб опершая чело, На кой природы разрушитель С косою время налегло И сильной мышцею сломало. Пал столб, и зданье затрещало; Потрясши дряхлою главой, Обрушилося, развалилось, С лицом земли уже сравнилось И скоро порастет травой.
Безумен, кто себя на бренный Надежды якорь обопрет! Как жезл сей, сверху изощренный, На нем возлегшу длань пробьет, Так нам надежда изменяет. О сын мой! над тобой рыдает Отец твой, льстившийся лишь тем, Что ты сомкнешь его зеницу, Что хладную его гробницу Омоешь теплых слез ручьем.
Но я твои закрыл днесь очи, Я твой последний вздох приял; Под кров сходяща вечной ночи Потоком слезным омывал. Я заступ движущей насилу Рукой изрыл тебе могилу И хладный прах твой в ней покрыл Землею, смешанной с слезами; Усыпал я ее цветами И дуб трилетний посадил.
Как древо то, так я, несчастный, К гробнице приклонюсь твоей. Заря, и дня светило ясно, И звезды, спутницы ночей, Меня найдут у сей могилы. Там вопль мой горестный, унылый, Мой сын! тебя ко мне зовет; Но ты молчишь, о тень драгая! Лишь эхо, стон мой повторяя, Со мною томно вопиет.
Не узрю я тебя, доколе Прядется паркой жизнь моя. Увы! не возвращает боле Нам гроб добычи своея И гласу горести не внемлет. О сын мой! смерть тебя отъемлет От томныя груди моей, Не дав тебе познать утехи И чрез забавы, игры, смехи Вкусить приятства жизни сей.
Приятства! — нет, о сын любезный! Я обольстить тебя хотел: В судьбине смертных, скорбной, слезной, Никто прямых приятств не зрел. Всяк должен дань платить печали. Где смертны счастия искали, Там встретило их ждуще зло. Блаженство твердое, прямое, В младенчестве земли златое, С собою время унесло.
Так ты, мой сын! счастлив неложно, Что жил времен один лишь миг, Что, жизнью не томясь тревожной, До тихой пристани достиг, Поспешным пренесен зефиром. Покойся днесь, покойся с миром, Любезная, дражайша тень! Завидую твоей я доле, Жалея, что не в смертных воле Последний ускори́ть наш день.
Но о твоей, мой сын, разлуке Уже я боле не грущу, Не предаюся горькой скуке И на судьбину не ропщу. С отрадой жду я тех мгновений, Когда рок, цепь моих мучений В источник благ переменя, Из бедствий жизнь мою искупит, Когда с тобою совокупит На лоне вечности меня.
Теперь уж я твою гробницу Не возмущу моей тоской, И, сев на ней, мою зеницу Потщусь не омочить слезой. Но солнцу, ставшу над горами, Я поспешу твой гроб цветами Устлать и миром оросить. Творцу, на месте сем священном, Я буду в сердце восхищенном Хвалений жертву приносить.
Тут часто ночь меня застанет, — При свете бледныя луны Мой дух там воскрылаться станет К пределам вечной тишины И в мыслях созерцать вселенну, Душой всесильной оживленну. Там, может статься, тень твоя Мне будет меж дерев мечтаться, И там я буду научаться О цели жизни моея.