О, не брани за то, что я бесцельно жил, Ошибки юности не все за мною числи За то, что сердцем я мешать уму любил, А сердцу жить мешал суровой правдой мысли.
За то, что сам я, сам нередко разрушал Те очаги любви, что в холод согревали, Что сфинксов правды я, безумец, вопрошал, Считал ответами, когда они молчали.
За то, что я блуждал по храмам всех богов И сам осмеивал былые поклоненья, Что, думав облегчить тяжёлый гнёт оков, Я часто новые приковывал к ним звенья.
О, не брани за то, что поздно сознаю Всю правду лживости былых очарований И что на склоне дней спокойный я стою На тихом кладбище надежд и начинаний.
И всё-таки я прав, тысячекратно прав! Природа — за меня, она — моё прощенье; Я лгал, как лжёт она, и жизнь и смерть признав, Бессильна примирить любовь и озлобленье.
Да, я глубоко прав — так, как права волна, И камень и себя о камень разрушая: Все — подневольные, все — в грёзах полусна, Судеб неведомых веленья совершая.