Джузеппе стар и дряхл; на площадях лежит С утра до вечера, читает вслух каноны И молит помощи он именем Мадонны; И в тридцать лет себе, как то молва гласит, Два дома выстроил, и третий кончит скоро, Женил двух сыновей, и внучек любит страх. На пышной лестнице старинного собора, Красиво развалясь на мраморных плитах, Картинно голову прикрыв лохмотьем старым, Казалось, он заснул… А тут, в его ногах, Сидела девочка. Под этим жгучим жаром — С открытой шеею, с открытой головой, С обрывком на плечах какой-то ткани грубой, — Но — волосы, глаза — и точно перлы зубы — И взгляд, поднявшийся на нас как бы с мольбой: «Его не разбудить». Худые ноги, руки — Мурильо!.. Но старик Джузеппе не дремал: Во всем величии отчаянья и муки Он вдруг приподнялся и глухо простонал: «Я три дня голодал»… Ресницы опустила Невольно девочка — и точно охватила Ее внезапная и жгучая тоска… Она вся вспыхнула и что-то нам хотела, Казалося, сказать — но говорить не смела И — быстро спряталась в лохмотья старика…