Поверяя пламенно золотой форминге Чувства потаенные и кляня свой трон, На коне задумчивом, по лесной тропинке, Проезжает сгорбленный, страждущий Нерон.
Он — мучитель-мученик! Он — поэт-убийца! Он жесток неслыханно, нежен и тосклив… Как ему, мечтателю, в свой Эдем пробиться, Где так упоителен солнечный прилив?
Мучают бездарные люди, опозорив Облик императора общим сходством с ним… Чужды люди кесарю: Клавдий так лазорев, Люди ж озабочены пошлым и земным.
Разве удивительно, что сегодня в цирке, Подданных лорнируя и кляня свой трон, Вскочит с места в бешенстве, выместив в придирке К первому патрицию злость свою, Нерон?
Разве удивительно, что из лож партера На урода рыжего, веря в свой каприз, Смотрят любопытные, жадные гетеры, Зная, что душа его — радостный Парис?
Разве удивительно, что в амфитеатре Все насторожилися и задохся стон, Только в ложе кесаря появился, на три Мига потрясающих, фьолевый хитон?