Зачем душа тоски полна, Зачем опять грустить готова, Какое облако волна Печально отразила снова? Мечтаний тяжких грустный рой Поэта глас в душе поэта Воззвал из дремоты немой. Поэт погиб уже для света, Но песнь его еще звучит, Но лира громкими струнами Звенит, еще с тех пор звенит, Как вдохновенными перстами Он всколебал их перед нами.
И трепет их в цепи времен Дойдет до позднего потомства, Ему напомнит скорбно он, Как пал поэт от вероломства, И будет страшный приговор Неумолим. Врагов поэта В могилах праведный укор Отыщет в будущие лета, И кости этих мертвецов, Уж подточенные червями, Вздрогнут на дне своих гробов И под согнившими крестами Истлеют, прокляты веками.
Но что ж! но что ж! поэта нет! Его ж убийца — он на воле, Красив и горд, во цвете лет, Гуляет весел в сладкой доле. И весь, весь этот черный хор Клеветников большого света, В себе носивший заговор Против спокойствия поэта, Все живы, все, — а мести нет. И с разъяренными очами Им не гналась она вослед, Неся укор за их стопами, Не вгрызлась в совесть их зубами...
А тот, чья дерзкая рука Полмир цепями обвивая, И несогбенна и крепка, Как бы железом облитая, Свободой дышащую грудь Не устыдилась своевольно В мундир лакейский затянуть, — Он зло, и низостно, и больно Поэта душу уязвил, Когда коварными устами Ему он милость подарил И замешал между рабами Поэта с вольными мечтами.
Из лавр и терния венец Поэту дан в удел судьбою, И пал он жертвой наконец Неумолимою толпою Ему расставленных сетей. Земля, земля! зачем ты губишь Прекрасных из твоих людей! Одну траву растишь и любишь, И вянет злак среди полей; Или, враждуя с небесами Враждой старинною твоей, Ты имя избранных меж нами Гнетешь страдальчества цепями,
Пускай теперь слеза моя, И негодуя и тоскуя, Как дар единый от меня Падет на урну гробовую; И если в форме неземной, Перерожденный дух поэта Еще витает над страной Уж им покинутого света — Мою слезу увидит он И незаметными перстами Мне здешней жизни краткий сон Благословит, с его скорбями И благородными мечтами.