Толпа мужчин, детей и дам нарядных Теснится в комнатах парадных И, шумно проходя, болтает меж собой: «Ах, милая, постой! Regarde, Lili, Comme c'est joli! Как это мило и реально, Как нарисованы халаты натурально». «Какая техника! — толкует господин С очками на носу и с знанием во взоре: Взгляните на песок: что стоит он один! Действительно, пустыни море Как будто солнцем залито, И… лица недурны!..» Не то Увидел я, смотря на эту степь, на эти лица: Я не увидел в них эффектного эскизца, Увидел смерть, услышал вопль людей, Измученных убийством, тьмой лишений… Не люди то, а только тени Отверженников родины своей. Ты предала их, мать! В глухой степи — одни, Без хлеба, без глотка воды гнилой, Изранены, врагами, все они Готовы пасть, пожертвовать собой, Готовы биться до последней капли крови За родину, лишившую любви, Пославшую на смерть своих сынов… Кругом — песчаный ряд холмов, У их подножия — орда свирепая кольцом Объяла горсть героев. Нет пощады! К ним смерть стоит лицом!.. И, может быть, они ей рады; И, может быть, не стоит жить-страдать!.. Плачь и молись, отчизна-мать! Молись! Стенания детей, Погибших за тебя среди глухих степей, Вспомянутся чрез много лет, В день грозных бед!