На поле жизненного боя, Где Рок влечёт нас, как самум, Душа возжаждала покоя, Молитв и одиноких дум!
И вот презрев соблазн свободы И мира призрачную ширь, Сошёл я под глухие своды, В твои затворы, монастырь!
Вне стен — и ужас и веселье, Пиры любви и красоты. Но здесь хранит ревниво келья Всегда спокойные мечты.
Я жизни иноческой свято Блюду определённый чин, И дни, с восхода до заката, — Как ряд медлительных годин.
Люблю я благовест рассвета, Церковной службы череду, Степенность братского привета, Ночь, посвящённую труду.
Мне хорошо, под буйство бури, При кротком блеске ночника, На тщательной миниатюре Чертить узоры лепестка;
Иль, не спеша слагая главы, И им не ведая конца, Припоминать о жажде славы, В миру сжигающей сердца.