Он духом чист и благороден был, Имел он сердце нежное, как ласка, И дружба с ним мне памятна, как сказка…
То было осенью унылой… Средь урн надгробных и камней Свежа была твоя могила Недавней насыпью своей. Дары любви, дары печали — Рукой твоих учеников На ней рассыпаны, лежали Венки из листьев и цветов. Над ней, суровым дням послушна, — Кладбища сторож вековой, — Сосна качала равнодушно Зелено-грустною главой, И речка, берег омывая, Волной бесследною вблизи Лилась, лилась, не отдыхая, Вдоль нескончаемой стези.
Твоею дружбой не согрета, Вдали шла долго жизнь моя, И слов последнего привета Из уст твоих не слышал я. Размолвкой нашей недовольный, Ты, может, глубоко скорбел; Обиды горькой, но невольной Тебе простить я не успел. Никто из нас не мог быть злобен, Никто, тая строптивый нрав, Был повиниться неспособен, Но каждый думал, что он прав. И ехал я на примиренье, Я жаждал искренно сказать Тебе сердечное прощенье И от тебя его принять… Но было поздно!.. В день унылый, В глухую осень, одинок, — Стоял я у твоей могилы И все опомниться не мог. Я, стало, не увижу друга? Твой взор потух, и навсегда? Твой голос смолк среди недуга? Меня отныне никогда Ты в час свиданья не обнимешь, Не молвишь в провод ничего? Ты сердцем любящим не примешь Признаний сердца моего? Все кончено, все невозвратно, Как правды ужас ни таи! Шептали что-то непонятно Уста холодные мои; И дрожь по телу пробегала, Мне кто-то говорил укор, К груди рыданье подступало, Мешался ум, мутился взор, И кровь по жилам стыла, стыла… Скорей на воздух! дайте свет! О! это страшно, страшно было, Как сон гнетущий или бред…
Я пережил — и вновь блуждает Жизнь между дела и утех, Но в сердце скорбь не заживает, И слезы чуются сквозь смех. В наследье мне дала утрата Портрет с умершего чела; Гляжу — и будто образ брата У сердца смерть не отняла; И вдруг мечта на ум приходит, Что это только мирный сон, Он это спит, улыбка бродит, И завтра вновь проснется он; Раздастся голос благородный, И юношам в заветный дар Он принесет и дух свободный, И мысли свет, и сердца жар… Но снова в памяти унылой — Ряд урн надгробных и камней И насыпь свежая могилы В цветах и листьях, и над ней, Дыханью осени послушна, — Кладбища сторож вековой — Сосна качает равнодушно Зелено-грустною главой, И волны, берег омывая, Бегут, спешат, не отдыхая.