Медведя по дворам цыган водил плясать. В деревне русскую медведь увидев пляску, Сам захотел ее, затейник, перенять. Медведи, нечего сказать, Ловки перенимать. Вот раз, как днем цыган на солнце спал врастяжку, Мой Мишенька поднялся на дыбки, Платок хозяйский взял он в лапу, Из-под цыгана вынул шляпу, Набросил набекрень, как хваты-ямщики, И, топнувши ногой, медведь плясать пустился. «А, каково?» — Барбосу он сказал. Барбос вблизи на этот раз случился; Собака — умный зверь, и пляски он видал. «Да плохо!» — пес Барбос медведю отвечал. «Ты судишь строго, брат!» — собаке молвил Мишка.— Я чем не молодцом пляшу? Чем хуже, как вчера плясал ямщик ваш Гришка? Гляди, как ловко я платком машу, Как выступаю важно, плавно!..» «Ай, Миша! славно, славно! Такого плясуна Еще не видела вся наша сторона! Легок ты, как цыпленок!» — Так крикнул мимо тут бежавший поросенок: Порода их, известно, как умна! Но Миша, Суд поросенка слыша, Задумался, вздохнул, трудиться перестал И, с видом скромным, сам с собою бормотал: «Хулит меня собака, то не чудо; Успеху сам не очень верил я; Но если хвалит уж свинья — Пляшу я, верно, худо!»
Быть может, и людьми за правило взято Медвежье слово золотое: Как умный что хулит, наверно худо то; А хвалит глупый — хуже вдвое!