В дни печали, дни гонений - За святыню убеждений, Новой веры правоту - Умирал спаситель света, Плотник, житель Назарета, Пригвожденный ко кресту. И сказал он: "Совершилось!" И чело его склонилось - И остался мертвый лик, Как при жизни, тих и ясен, Так же благостью прекрасен, Так же помыслом велик.
Солнце мирно, пред закатом Над зелено-мягким скатом И гранитами хребта - Шло в пути златоподобном И, блестя на месте лобном, Озаряло три креста, Двух воров, с Христом распятых, Палача в железных латах, Грозном шлеме и с копьем, И людей, на казнь взиравших, И трех женщин, близ стоявших В безутешии своем.
Две старухи: мать рыдала, И сестра ее шептала - Что вот распят наш Христос... Третья с ними, молодая, Стала, взор на крест вперяя, Неподвижна и без слез, С опущенными руками, С распущенными власами, Бледным ужасом лица, Вся - безмолвное рыданье Иль немое изваянье Скорби, скорби без конца.
К ночи площадь опустела, И два друга сняли тело; Мать с сестрой была при них И прощалась с трупом сына; И Мария Магдалина Для лобзанья уст святых Наклонилась и припала, Сердце мягче биться стало, И заплакала она. И лились и орошали Слезы тихие печали Мертвый лик и рамена.
Труп покрыли пеленою; Двое медленной стопою На носилках понесли Без напевов погребальных,- И три женщины печальных За покойником пошли. Шла она и вспоминала, Что подобных не бывало В этом мире никогда... Вспоминала все былое, Быстро ей пережитое В эти краткие года.
Как по торжищам Магдалы, Выставляя в дни бывалы Свежесть персей молодых, Знала в вихре шуток сальных Только юношей нахальных Да бесстыдников седых; И вот встретила случайно Взгляд, смиривший силой тайной Вред желаний, пыл в крови, И ей слышать было ново Человеческое слово Всепрощенья и любви;
Как ему омыла ноги, Запыленные с дороги, Умягчила жесткий зной Маслом мирры благовонной, Осушила распущенной Светлорусою косой... Как у ног его садилась, И внимала, и молилась, Не сводя с него зениц, Очищалась покаяньем, Вырастала пониманьем И любила без границ...
Близ олив, в саду тенистом, Под утесом каменистым, С фонарем во тьме ночной, Тело в гроб они сложили, К гробу камень привалили И, скорбя, пошли домой. Но чуть ранняя прохлада Пронеслась по листьям сада Перед брезжущей зарей, А Мария шла из дому - Хоть бы к камню гробовому Преклониться головой.
Видит - гроб отверстый снова, Голос, точно у живого, Звал по имени ее... Оглянулась... Сон блаженный! Это сам он, вожделенный, Навестил дитя свое. И она его узнала, Перед ним она стояла В обожании немом; И он рек, благословляя: "Им скажи, душа родная, О видении твоем!"
Светлый образ, дух привета, Потонул в лучах рассвета. И она на сход друзей В путь пошла, благоговея И едва поверить смея, Что он ей явился - ей, Шедшей грешною дорогой... Но любить умевшей много, Но чья мысль была чиста, Почва сердца благодатна, Чьей простой душе понятна Правды ширь и простота.