Свѣжъ, завитъ, причесанъ гладко, Въ парикѣ съ двойнымъ проборомъ, Улыбается такъ сладко, Мало занятъ разговоромъ. Въ чистыхъ, дѣвственныхъ перчаткахъ, И въ услугахъ безконеченъ, Онъ начальствомъ въ безпорядкахъ Никогда не былъ замѣченъ. Съ нимъ молчанье неразлучно, Но зато, какъ воинъ бравый, Онъ, гдѣ нужно — крикнетъ звучно: — Лѣвой-правой, лѣвой-правой…
Кавалеромъ бывши дамскимъ, Чуждъ онъ моднаго трезвона, И обѣдаетъ съ шампанскимъ Постоянно у Донона; Свѣта высшаго скиталецъ, Знаетъ точно онъ науку, Что подать кому — гдѣ палецъ, Гдѣ два-три, а гдѣ всю руку. На бильярдѣ, кію вѣрный, Подвизается со славой, Ходитъ съ выправкой примѣрной — Лѣвой-правой, лѣвой-правой!..
Трудъ считая лишней ношей, Изо всей литературы Объ одной онъ Ригольбоши Перечитывалъ брошюры. Аплодируя Ристори, Больше чтилъ онъ Леотара, И чуждался въ шумномъ спорѣ Полемическаго жара, — И въ прогрессѣ и въ наукѣ, Передъ гласностью лукавой Умывалъ всегда онъ руки — Лѣвой-правой, лѣвой-правой…
Былъ всегда онъ скромно веселъ, И — поклонникъ всѣхъ балетовъ — Въ бенефисъ бралъ пару креселъ: Для себя и для букетовъ. Надъ ковромъ его кровати, Съ увлеченіемъ поэта, Муравьевой и Розатти Два повѣшено портрета. Онъ гордился безконечно Межь актрисъ почетной славой, Но принципъ его сердечный — Лѣвой-правой, лѣвой-правой…
Безъ душевныхъ бурь и ломки Онъ судьбой своей утѣшенъ; Подъ надзоромъ экономки Сонъ его всегда безгрѣшенъ. Подъ атласнымъ одѣяломъ Грезитъ онъ — сны ясны, тихи — О невѣстѣ съ капиталомъ, О стотысячной купчихѣ. Лишь порой, въ просонкахъ, громко, Крикнетъ въ позѣ величавой, Такъ что вздрогнетъ экономка: — Лѣвой-правой, лѣвой-правой…