По дебрям гнался Лев за Серной; Уже ее он настигал И взором алчным пожирал Обед себе в ней сытный, верный. Спастись, казалось, ей нельзя никак: Дорогу обои́м пересекал овраг; Но Серна легкая все силы натянула — Подобно из лука стреле, Над пропастью она махнула — И стала супротив на каменной скале. Мой Лев остановился. На эту пору друг его вблизи случился: Друг этот был — Лиса. «Как!» говорит она: «с твоим проворством, силой, Ужели ты уступишь Серне хилой! Лишь пожелай, тебе возможны чудеса: Хоть пропасть широка, но если ты захочешь, То, верно, перескочишь. Поверь же совести и дружбе ты моей: Не стала бы твоих отваживать я дней, Когда б не знала И крепости, и легкости твоей». Тут кровь во Льве вскипела, заиграла; Он бросился со всех четырех ног; Однако ж пропасти перескочить не мог: Стремглав слетел и — до-смерти убился. А что́ ж его сердечный друг? Он потихохоньку в овраг спустился И, видя, что уж Льву ни лести, ни услуг Не надо боле, Он, на просторе и на воле, Справлять поминки другу стал И в месяц до костей он друга оглодал.