Здесь Берлиоз!.. я видел сам Его жидовско-римский профиль И думал: что-то скажет нам Сей музыкальный Мефистофель? И вот, при свете ламп и свеч, При яром грохоте оркестра, Я из-за дамских вижу плеч, Как тешит публику маэстро. Трубят рога, гремит тимпан, В колокола звонят над нами... И над поющими струнами Несется звуков ураган. И адская слышна угроза... И раздаются голоса... И встали дыбом волоса На голове у Берлиоза.
Поют!.. увы! не понял я, Что значит хор сей погребальный? И вдруг — тебя увидел я, Знакомка милая моя, Тебя, мой критик музыкальный. К коленам уронив цветы, К полудню сорванные нами, Меж двух колонн сидела ты Бледна, с померкшими очами. Я угадал: страдала ты Без мысли и без наслажденья, Как от какой-то духоты Иль в ужасе от сновиденья. И думал: скоро на балкон Мы выйдем... звезды видеть будем... И эту музыку забудем (Инструментальный гром и звон) — Забудем, как тяжелый сон.
Баден-Баден, Июль, 1858