Когда наплыв противных мне идей К нам ворвался, — смирить не в силах стона, Стал плакать я, как плакал иудей, Лишенный стен родимого Сиона.
Когда меня журнальный асмодей Преследовал как лирика салона, Стал плакать я, как плакал иудей, Лишенный стен родимого Сиона.
Когда табун соседних лошадей Топтал мой хлеб, — увидя то с балкона Стал плакать я, как плакал иудей, Лишенный стен родимого Сиона.
Когда один из нынешних судей Оправдывал работника Семена, — Стал плакать я, как плакал иудей. Лишенный стен родимого Сиона.
Когда в мой сад явился гусь-злодей Для похоти гусиного мамона, — Стал плакать я, как плакал иудей, Лишенный стен родимого Сиона.
И вот теперь, бродя между людей, Я не пою, как пел во время оно, — Но плачу все, как плакал иудей, Лишенный стен родимого Сиона.