Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть, А сидит там одно-одинёшенько, А и сидит оно крепко-накрепко, Словно гвоздь обухом вколоченный. И глядит уж он на своё добро, Всё глядит на него, не спуская глаз, И не смотрит по сторонушкам, А знай прёт вперёд, напролом идёт, Давит встречного-поперечного.
А беда тому, братцы, на свете жить, Кому Бог дал очи зоркие, Кому видеть дал во все стороны, И те очи у него разбегаются; И кажись, хорошо, а лучше есть, А и худо, кажись, не без доброго! И дойдёт он до распутьица, Не одну видит в поле дороженьку, И он станет, призадумается, И пойдёт вперёд, воротится, Начинает идти сызнова, А дорогою-то засмотрится На луга, на леса зелёные, Залюбуется на Божьи цветики И заслушается вольных пташечек. И всё люди его корят, бранят: «Ишь идет, мол, озирается! Ишь стоит, мол, призадумался! Ему б мерить всё да взвешивать, На все боки бы поворачивать! Не бывать ему воеводою, Не бывать ему посадником, Думным дьяком не бывать ему, Ни торговым делом не правити!»