К тишине, к примиренью, к покою Мне пора бы склониться давно. Порешить я намерен с тоскою!.. Но могу ли? удастся ль оно?
Отвращусь ли от грустной юдоли, Убаюкаю ль скорбные сны — Сердцу страшно не чувствовать боли, Сам своей я боюсь тишины!
Всё как будто обман и забвенье Притаились под мудрости сень: Мыслим — в душу сошло примиренье, А в душе лишь усталость да лень!
Всё как будто готовлю измену Я великому множеству их — Обреченных работе и плену Бедных, страждущих братьев моих.
Нас роднят лишь печали да горе, Только там я не чуждый им брат, Только в скорбном сливался хоре, Наши песни согласно звучат!..
И сдается — над всей бесконечной Жизнью мира проносится стон, Стон тоски мировой, вековечной, Порожденный в пучине времен, —
В те творения дни молодые, Как, собравшись на жизненный пир, Человеческим воплем впервые Огласился ликующий мир...
С той поры и поныне ты с нами Неразлучно проходишь века, О всесильная, ветхая днями, О владычица мира, тоска!