Сопутница моя златая, Сестра крылатых снов, Ты, свежесть в нектар изливая На пиршестве богов, С их древних чел свеваешь думы, Лишаешь радость крыл. Склонился к чаше Зевс угрюмый И громы позабыл.
Ты предпочла меня, пиита, Толпе других детей! Соломой хижина покрыта, Приют семьи моей, Тобой, богиня, претворялась В очарованный храм, И у младенца разливалась Улыбка по устам.
Ты, мотыльковыми крылами Порхая перед ним — То меж душистыми цветами, То над ручьем златым, — Его манила вверх утеса С гранита на гранит, Где в бездну с мрачного навеса Седой поток шумит.
Мечтами грудь его вздымала, И, свитые кольцом, С чела открытого сдувала Ты кудри ветерком. Пусть гул катился отдаленный, Дождь в листья ударял, — Тобой, богиня, осененный, Младенец засыпал.
Огни ночные, блеск зарницы, Падущей льдины гром Его пушистые ресницы, Отягощенны сном, К восторгам новым открывали И к трепетам святым И в мраке свода ужасали Видением ночным.
Заря сидящего пиита Встречала на скалах, Цветами вешними увита И с лирою в руках. Тобой, богиня, вдохновенный, С вершин горы седой Свирели вторил отдаленной Я песнию простой:
«Что ты, пастушка, приуныла? Не пляшешь, не поешь? К коленам руки опустила, Идешь и не идешь? Во взоре, в поступи томленье, В ладе пылает кровь, Ты и в тоске и в восхищенья! Наверно, то любовь?
Но ты закрылася руками! Мне отвечаешь: нет! Не закрывай лица руками, Не отвечай мне: нет! Я слышал, Хлоя, от пастушек, Кто в нас волнует кровь, Я слышал, Хлоя, от пастушек Рассказы про любовь!»
Кругом свежее разливался Цветов пустынный дух, И проходящий улыбался Мне весело пастух: «Не улыбайся, проходящий Веселый пастушок, Не вечно скачет говорящий С цветами ручеек,
Взгляни на бедного Дафниса, Он смолк и приуныл! Несчастного забыла Ниса, Он Нису не забыл!»
Так ты, Фантазия, учила Ребенка воспевать, К свирели пальцы приложила, Велела засвистать! Невинный счастлив был тобою, Когда через цветы Вела беспечною рукою Его, играя, ты.
Как сладко спящего покрыла В последний раз ты сном И грудь младую освежила Махающим крылом. Я вскрикнул, грезой устрашенный, Взглянул — уж ты вдали, Летишь, где неба свод склоненный Падет за край земли.
С тех пор ты мчишься все быстрее, А все манишь меня! С тех пор прелестней ты, живее, Уныл и томен я. Жестокая, пустыми ль снами Ты хочешь заменить Все, что младенчества я днями Так мало мог ценить.
Кем ты, волшебница, явилась Мне с утренней звездой И, застыдившись, приклонилась, Обвив меня рукой, К плечу прелестными грудями? Скажи, кто окропил Меня горячими слезами И, скрывшись, пробудил?
Чей это образ несравненный? Кто та, кем я дышу? О ней, грозою окруженный, На древе я пишу; Богов усердными мольбами Ее узреть молю. Чего не делаешь ты с нами! Увы, и я люблю.