В невежестве душа доныне погруженна Из мрачности парит, Как будто бы свеща передо мной возженна, Святая истина горит.
Познал я суету и лживу прелесть счастья, И преходящую высоких титлов тень. Они подобие осеннего ненастья, Пременного сто раз в единый день.
О! разновидная мечта непросвещенных, Слепое счастие, скажи мне, что ты есть? Ты кажешь умными людей, ума лишенных; В бесчестных кажешь честь.
Отрава лютая и язва смертных рода, Превратность естества, Тобой взволнована приятная природа, Ты ужас божества.
А ты, участница невинных рассуждений, О! собеседница в учении моем, Не знаешь сердца ты всеобщих повреждений И рассуждаешь ты разумно обо всем.
Скажи, Евтерпа, мне, не тако ли ты мыслишь, Что все обмануты мы счастия мечтой? Я ведаю, что ты не в титлах счастье числишь И не в казне златой.
Подумай, где умы, природою нам данны, Благополучие в богатстве полагать, Иметь леса, поля, луга иметь пространны, Стремитися к чинам, чтоб всех пренебрегать?
Взгляни ты на людей, в пустых степях живущих, — В высоких ли домах, во злате ль счастье чтут? Увидишь их в полях, стада свои стрегущих, Увидишь шалаши простые тут.
Великолепными чертогами гордимся, Сей пышности они смеются при стадах И думают, что мы на то одно родимся, Чтоб век свой проводить в строеньи и трудах,
Но кто счастливее и ближе кто к природе, Надменный господин или простой пастух? Живущий ли свой век в приятнейшей свободе Иль беспокоящий желаньями свой дух?
На то ли естество нам разум даровало, Чтоб он сиянием был злата помрачен, Чтоб сердце счастию чужому ревновало И вечной суетой наш дух был огорчен?
Коль жизни таковой вообразим теченье, То что есть человек? Соборище сует и сам себе мученье, Несчастнейшая тварь, в тоске влекуща век.
Сие ль подобие создателя вселенной? Чем все гордимся мы? Преобразили нас, о! грешник ослепленной, Преобразили нас испорченны умы.
Позволь, Евтерпа, мне еще сказать ясняе, Что я сказать хочу; Но люди будут ли по сих словах умняе? Ты скажешь: «Никогда», — я лучше замолчу.