Я помню, как детьми, с румяными щеками, По снегу хрупкому мы бегали с тобой — Нас добрая зима косматыми руками Ласкала и к огню сгоняла нас клюкой; А поздним вечером твои сияли глазки И на тебя глядел из печки огонек, А няня старая нам сказывала сказки, О том, как жил да был на свете дурачок.
Но та зима от нас ушла с улыбкой мая, И летний жар простыл — и вот, заслыша вой Осенней бури, к нам идет зима иная, Зима бездушная — и уж грозит клюкой.
А няня старая уж ножки протянула — И спит себе в гробу, и даже не глядит, Как ты, усталая, к моей груди прильнула, Как будто слушаешь, что сердце говорит. А сердце в эту ночь, как няня, к детской ласке Неравнодушное, раздуло огонек И на ушко тебе рассказывает сказки, О том, как жил да был на свете дурачок.