Уставши бегать ежедневно По лужам, по грязи, по жёсткой мостовой, Однажды Ноги очень гневно Разговорились с Головой: «Как мы несчастны, Боже мой, Что век осуждены тебе повиноваться! Днём, ночью, осенью, весной, Лишь вздумалось тебе, изволь бежать, таскаться Туда, сюда, куда велишь; И к этому ж ещё, опутавши чулками, Ботфортами да башмаками, Ты нас, как ссылочных колодников, моришь И, сидя наверху, лишь хлопаешь глазами; Ещё же если б ты к Ногам Была почтительней за труд их неизменный; Так нет! когда тебя, с душою сопряженны, Несём к торжественным богам, Тогда лелеешь нас; но лишь домой вступили — То Ноги, по твоим словам, Как будто не ходили». — «Молчать! — тут Голова сказала им, — молчать! Иль не страшит моя вас сила! Бродяги! вам ли размышлять, Когда мне место раз определила Природа выше вас, то чтоб повелевать!» — «Ну, очень хорошо! пусть ты б повелевала, По крайней мере нас повсюду б не совала, А прихотям твоим несносно угождать! Да между нами ведь признаться, Коль нами право ты имеешь управлять, То мы имеем тож всё право спотыкаться; И можем иногда, споткнувшись, — как же быть? — Твоё могущество об камень расшибить!»
Смысл этой басни всякий знает… Но должно — цыц! — молчать: дурак — кто всё болтает!