Вхожу я в церковь — там стоят два гроба, Окружены молящимися оба. Один был длинный гроб, и видел в нем Я мертвеца с измученным лицом, С улыбкою отчаянья глухого, И кости лишь да кожа — так худого. Казался он не стар, но был уж сед, Как будто бы погиб под ношей бед. Бледна, как он, и столько же худая Стояла возле женщина, рыдая; И дети нищие на мертвеца Смотрели с детской глупостью лица.
А гроб другой был мал, и в нем лежало Дитя — так тихо, будто задремало. Отец и мать у гроба, а вокруг, Одетых в траур, было много слуг. Печально мать-красавица молчала, То плакала, то тяжело вздыхала. Отец в себя казался углублен И все шептал: «Зачем он был рожден?» И я тоски не в силах был сносить; Я вышел вон и в лес ушел бродить, - И ветер выл, и тучи тяготели, А на корнях, треща, качались ели.