За мрачными Стигийскими брегами, Где в тишине Элизиум цветет, Минувшие певцы гремят струнами, Их шумный глас минувшее поет.
Толпой века в молчании над ними, Облокотясь друг на друга рукой, Внимают песнь и челами седыми Кивают, бег воспоминая свой.
И изредка веками сонм почтенный На мрачный брег за Эрмием грядет — И с торжеством в Элизиум священный Тень Гения отцветшего ведет.
Их песнь гремит: «Проклят, проклят богами, Кто посрамил стихами муз собор!» О, горе! он чугунными цепями, Как Прометей, прикован к темю гор;
Вран зависти льет хлад в него крылами И сердце рвет, и фурий грозный взор Разит его: «Проклят, проклят богами!» С шипеньем змей их раздается хор.
— О юноша с невинною душою, Палладою и Фебом озарен, Почто ступил ты дерзкою ногою За Кипрою, мечтами ослеплен?
Почто, певец, когда к тебе стучалась Прелестница вечернею порой, И тихо грудь под дымкой колебалась, И взор светлел притворною слезой,
Ты позабыл твой жребий возвышенный И пренебрег душевной чистотой, И, потушив в груди огонь священный, Ты Бахуса манил к себе рукой.
И Бассарей с кистями винограда К тебе пришел, шатаясь на ногах. С улыбкой рек: «Вот бедствиям отрада, Люби и пей на дружеских пирах».
Ты в руки ковш — он выжал сок шипящий, И Грация закрылася рукой, И от тебя мечтаний рой блестящий Умчался вслед невинности златой.
И твой удел у Пинда пресмыкаться, Не будешь к нам ты Фебом приобщен! Блажен, кто мог с невинностью пробраться Чрез этот мир, возвышенным пленен.