Я дважды любил: две волшебницы-девы Сияли мне в жизни средь божьих чудес; Они мне внушали живые напевы, Знакомили душу с блаженством небес. Одну полюбил, как слезою печали Ланита прекрасной была нажжена; Другую, когда ее очи блистали И сладко, роскошно смеялась она.
Исчезло, чем прежде я был разволнован, Но след волнованья остался во мне; Доныне их образ чудесный закован На сердце железном в грудной глубине. Когда ж я в глубоком тону размышленье О темном значенье грядущего дня, — Внезапно меня посещает виденье Одной из двух дев, чаровавших меня.
И первой любви моей дева приходит, Как ангел скорбящий, бледна и грустна, И влажные очи на небо возводит, И к персям, тоскою разбитым, она Крестом прижимает лилейные руки, Каштановый волос струями разлит… Явление девы, исполненной муки, Мне день благодатный в грядущем сулит.
Когда ж мне является дева другая, Черты ее буйным весельем горят, Глаза ее рыщут, как пламя сверкая, Уста, напрягаясь, как струны дрожат; И дева та тихо, безумно хохочет, Колышась, ее надрывается грудь, — И это виденье мне горе пророчит, Падение терний на жизненный путь.
Пред лаской судьбы и грозой ее гнева Одна из предвестниц всегда прилетит, Но редко мне видится первая дева, — Последняя часто мне смехом гремит: И в жизни я вижу немногие розы, Помногу блуждаю в тернистых путях, Но в радостях редких даются мне слезы, При частых страданьях есть хохот в устах.