Любовь отвергла ты... но ты мне объявила, Что дружбу мне даришь; благодарю, Людмила! Отныне мы друзья. Освобожден от мук, Я руку жму твою: благодарю, мой друг! С тобой беседуя свободно, откровенно, Я тихо приклонюсь главою утомленной На дружескую грудь... Но что я вижу? Ты Краснеешь... Вижу стыд и робость красоты... Оставь их! Я в тебе уже не властелинку, Но друга признаю. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . В любви — остерегись: для ней нужна ограда; А мы, второй пример Ореста и Пилада, Должны быть запросто. Условий светских груз Не должен бременить наш искренний союз. Прочь робкие мечты! Судя и мысля здраво, Должны любовникам мы предоставить право Смущаться и краснеть, бледнеть и трепетать; А мы... Да осенит нас дружбы благодать! На долю нам даны лишь пыл рукопожатий, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Да, как бы ни было, при солнце иль луне, Беседы долгие... в тиши... наедине.