Я видел древний Рим: в развалине печальной И храмы, и дворцы, поросшие травой, И плиты гладкие старинной мостовой, И колесниц следы под аркой триумфальной, И в лунном сумраке, с гирляндою аркад, Полуразбитые громады Колизея… Здесь, посреди сих стен, где плющ растет, чернея, На прахе Форума, где у телег стоят Привязанные вкруг коринфской капители Рогатые волы, — в смущеньи я читал Всю летопись твою, о Рим, от колыбели, И дух мой в сладостном восторге трепетал. Как пастырь посреди пустыни одинокой Находит на скале гиганта след глубокой, В благоговении глядит, и, полн тревог, Он мыслит: здесь прошел не человек, а бог, — Сыны печальные бесцветных поколений, Мы, сердцем мертвые, мы, нищие душой, Считаем баснею мы век громадный твой И школьных риторов созданием твой гений!.. Иные люди здесь, нам кажется, прошли И врезали свой след нетленный на земли — Великие в бедах, и в битве, и в сенате, Великие в добре. Великие в разврате! Ты пал, но пал, как жил… В падении своем Ты тот же, как тогда, когда, храня свободу, Под знаменем ее ты бросил кров и дом, И кланялся сенат строптивому народу…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Таким же кончил ты… Пускай со всей вселенной Пороков и злодейств неслыханных семья За колесницею твоею позлащенной Вползла в твой вечный град, как хитрая змея; Пусть голос доблести уже толпы не движет; Пускай Лициния она целует прах, Пускай Лициний сам следы смиренно лижет Сандалий Клавдия, бьет в грудь себя, в слезах Пред статуей его пусть падает в молитве — Да полный урожай полям он ниспошлет И к пристани суда безвредно приведет: Ты духу мощному, испытанному в битве, Искал забвения… достойного тебя. Нет, древней гордости в душе не истребя, Старик своих сынов учил за чашей яду: «Покуда молоды — плюща и винограду! Дооблачных палат, танцовщиц и певиц! И бешеных коней, и быстрых колесниц, Позорищ ужаса, и крови, и мучений! Взирая на скелет, поставленный на пир, Вконец исчерпай всё, что может дать нам мир! И, выпив весь фиал блаженств и наслаждений, Чтоб жизненный свой путь достойно увенчать, В борьбе со смертию испробуй духа силы, И, вкруг созвав друзей, себе открывши жилы, Учи вселенную, как должно умирать».