По земле, путём-дорогою, Неприступно-холодна, Мерным шагом, с миной строгою, Вся закрыта чёрной тогою, Ходит странница одна. В её красоте скрыто что-то ужасное: Черты молодые… Лишь кудри седые Чело обрамляют бесстрастное. Идет она — жизни дыхания Найти можно более в мраморе… На суше и на море
Не дрогнет лица изваяние. Идёт… Но куда ни придёт она в гости — Там в страшных мучениях гибнет народ, И некому м/ртвых отпеть на погосте: Царит в каждом бедном жилище — Кладбище. Мимо пышных чергогов, палат, Мимо оргий, где пляски гремят, Где пиры возмутительно сладки, Эта гостья идёт без оглядки: Их не видит презрительный взгляд — Демократки. Нет, чуждаясь мирской суеты, Шумных пиршеств, вакхических арий, Ищет странница жалких детей нищеты, Ищет всюду тебя, пролетарий… Только в тёмных подвалах столиц, На полатях мужицкой артели, В дымных избах, под сводом больниц, Перед нищим на жёсткой постели, У подушки несчастных блудниц, В чудной страннице жизнь просыпается, И, бедняк, к твоему изголовью С лихорадочно-дикой любовью Склоняется В серебристых кудрях голова, И ты слышишь — слова: — «От позора, от нищенства вечного, От побой, от труда бесконечного,
Будь покоен, тебя я спасу… Прокляни свою долю голодную, Эту жизнь, только в песнях свободную… Как любовница, в землю холодную Я с собою тебя унесу… Мы забвенье в могиле отыщем…» И над нищим, Вея чарами вечного сна, Раскрывает объятья она. В его щёки впивается смело Ледяными лобзаньями губ — И сейчас ещё тёплое тело Обращает в безжизненный труп. И дальше походкой своей неизменною Идет она в мир, как гетера… И в трепет и в ужас приводит вселенную Зловещее слово — холера.