Был древний храм готического зданья, Обитель сов, унынья и молчанья. Узрел его художник молодой, Постиг умом обилье средств, в нем скрытых, Сломал ряд стен, уж временем подрытых, И, чародей, испытанной рукой На груде их, из их развалин новый Чертог воздвиг. Величье, простота, Искусство, вкус, красивость, чистота Дивят глаза, и зодчий... но суровый Закон судьбы свершился и над ним. Так решено: на всех не угодим! И зодчий наш, причастный вечной славы, Не избежал хулителей трудов. Враги нашлись; но где ж? — в семействе сов. Из теплых гнезд изгнанники, в дубравы Они с стыдом пустились, и в дупла́х, В досаде злой, в остервененьи диком, Совиный их ночной ареопаг Труд зодчего позорил дерзким криком.
Язык отцов — тот устарелый храм; Карамзина сравним с отважным зодчим; С семьей же сов, друзья! и с прочим, прочим, Кого и что сравнить — оставлю вам.