За правду колкую, за истину святую, За сих врагов царей, — деспот Любимца осудил: главу его седую Велел снести на эшафот. Но сей пред смертию умел добиться Пред грозного царя предстать — Не с тем, чтоб плакать иль крушиться, Но, если правды он боится, Хотя бы басню рассказать. Царь жаждет слов его — философ не страшится И твёрдым гласом говорит: «Ребёнок некогда сердился, Увидев в зеркале свой безобразный вид; Ну в зеркало стучать, и в сердце веселился, Что мог он зеркало разбить. Назавтра же, гуляя в поле, В реке свой гнусный вид увидел он опять… Как реку истребить? — нельзя, и поневоле Он должен был в душе и стыд и срам питать! Монарх! стыдись; ах! это сходство Прилично ль для царя?.. Я зеркало — разбей меня, Река — твоё потомство: Ты в нём ещё найдёшь себя!»
Монарха речь сия так убедила, Что он велел ему и жизнь, и волю дать; Постойте, виноват — велел в Сибирь сослать, А то бы эта быль на сказку походила.