С знакомцем съехавшись однажды я в дороге, С ним вместе на одном ночлеге ночевал. Поутру, чуть лишь я глаза продрал, И что же узнаю?— Приятель мой в тревоге: Вчера заснули мы меж шуток, без забот; Теперь я слушаю — приятель стал не тот. То вскрикнет он, то охнет, то вздохнет. «Что сделалось с тобой, мой милый?.. Я надеюсь, Не болен ты».— «Ох! ничего: я бреюсь».— «Как! только?» Тут я встал — гляжу: проказник мой У зеркала сквозь слез так кисло морщит рожу, Как будто бы с него содрать сбирались кожу. Узнавши, наконец, вину беды такой, «Что́ дива?» я сказал: «ты сам себя тиранишь. Пожалуй, посмотри: Ведь у тебя не Бритвы — косари; Не бриться — мучиться ты только с ними станешь».— «Ох, братец, признаюсь, Что Бритвы очень тупы! Ка́к этого не знать? Ведь мы не так уж глупы; Да острыми-то я порезаться боюсь».— «А я, мой друг, тебя уверить смею, Что Бритвою тупой изрежешься скорей, А острою обреешься верней: Умей владеть лишь ею».
Вам пояснить рассказ мой я готов: Не так ли многие, хоть стыдно им признаться, С умом людей — боятся, И терпят при себе охотней дураков?