Стенли

Стоит двор; на дворе кол; на колу — мочала. Не начать ли сказочку сначала? Начнем! Стоит Кремлевский двор; на дворе кол; на колу радиотелеграф. А больше ничего и нет — даже мочалу Внешторг вывез за границу. Огромную площадь занимает Россия: одну шестую часть земной суши. И пусто все. Только в середине кол с радиотелеграфом, а возле сидит в пещере весь совнарком и из-под земли декретирует. Удивительная страна! В 1935 году один заболевший сплином иностранец заинтересовался: а не съездить ли посмотреть? Стал наводить справки: — Как достать расписание поездов? Каким поездом можно попасть в Москву? Спрашиваемые удивились: — Поездом? С ума вы сошли! Что это вам — Азия, что ли? — Но как же попасть? — Читали «Экспедицию Генри Стенли к истокам Нила»? Вот вам руководство. Складная палатка, немного оружия, сушеное мясо, консервы, полсотни носильщиков и идите с Богом! Для общения с туземцами не забудьте прихватить блестящих бус, кумачу, дюжину зеркалец и несколько бутылок огненной воды. — Опомнитесь! В страну Достоевского, Чехова, Чайковского и Репина — кумач и бусы?!. — Эва! Теперь это страна Фрунзе, Цюрупы, Радека и Бела Куна, — это тебе не Чайковский… Собрался новый Стенли, подъехал к границе, жутко: ветер воет, волки бегают, а за пограничной линией — то не колос шуршит, не мельница гудит, то — красноармеец на границе стоит, ружьишкой всем в пузо тычет. — Куда лезете, черти?! Дали ему серебряный шиллинг и бутылку огненной воды, — смягчился. — А это что у вас? — Зеркальце. — Покаж! Глянул в зеркальце, отразился, головой покрутил, сплюнул: — Эку дрянь показываете… — Нет ли тут проводника из туземцев, — нам бы в глубь страны?! — И проводника найдем! За кусок кумачу, за пару корнбифа к самому черту доведет!! — Нам бы до совнаркома. — Все едино. — Здравствуйте, туземец! Вы — проводник? — Так точно. — Страну знаете? — Помилуйте! Почетный член императорского географического общества, адъюнкт-профессор. Были когда-то и мы рысаками. Куда вести? — На Москву. Нам бы еще носильщики нужны для вещей… — Этого добра сколько влезет. Ваше превосходительство! Ваше сиятельство! Вали сюда артелью. Вот этому чудиле вещи на Москву донести. — С нашим удовольствием. А харч хозяйский? — Само собой! Нагрузились. Пошли. — Это что за развалины такие? — Древний город тут был — Харьков… — До Рождества Христова? — Кой черт! В позапрошлом году развалился. Дальше пошли. — А это что за дымовая труба? — Курск тут был. По этой трубе только и примечаем. А Орла так и не найду теперь: гладкое место, зацепиться не за что. Одно слово — центроглушь! — Где же жители? — А вот мы и есть жители. Каких же еще вам нужно? — Гм… Москва близко? — Как палку увидите, — вот это и будет Москва. Радио на палке. Как говорится: всем, всем, всем… Подходя к Туле, мамонта убили. Здоровый был, шельма, да разрывные пули тоже не шутка. Вырезали клыки, насушили мяса, нагрузили на носильщиков, пошли дальше. В Сокольниках лесные люди напали… Чуть не съели всю экспедицию, да окопались вовремя, отбились. Очень было страшно. — Вот вам и Москва! Вон эта палка торчит — радио. А возле стальная дверь под землю идет. Таких дверей двенадцать, а сбоку все бронировано. За двенадцатой совнарком и сидит. Эй, стража! Какого-с иностранца привели! — Чего надо?! — Хотели бы представиться Ленину и Троцкому… — Раздевайся! — Помилуйте, за что же?!.. Я… — Да, может быть, у тебя бомбы за пазухой. — Так вы просто обыщите! — Просто! У вас все просто. А может, у тебя в пуговицах мелинит зашит. Раздели. Повели. Загремели стальные двери — одна за другой, одна за другой. За одиннадцатой — человек вышел: на голове пук волос, на подбородке клок, глаза из-за пенсне пытливо поглядывают: видно, что сам Троцкий. — Очень рады! Наконец-то империалистические страны признали нас. Поговорили о том о сем. Вдруг хозяин встал, сорвал с себя бородку, пенсне, сказал: — Ну, теперь я вам Троцкого покажу! — Да разве вы сами не Троцкий? — Эва, прыткий какой! Это так сразу не делается. Сначала я должен был в тебе увериться. — Но в чем же, Господи?!.. — А вдруг ты белогвардеец? Пришел покуситься на него?!.. — Помилуйте, чем же? Ведь я — голый. — Толкуй. А может, ты динамиту нажрался, да с разгону брюхом в него ка-ак саданешь… Эх, хитер теперь наш подданный пошел. Одначе, пожалуйте! Вот тут, за этой последней дверью… Загремела последняя дверь. Большая, низкая комната… Стены забраны стальными листами, с заклепками на ребре. Стол, на столе — свечка… Сидят, понурившись, два человека, друг от друга отвернулись, — надоели, очевидно, друг другу до смерти. — Вы к нам? Чем обязаны?.. — Льщу себя счастьем лицезреть правителей такой огромной страны!.. — Ну, что ж, лицезрейте… Потоптался новый Стенли, переступил с ноги на ногу: — Ну, уж пойду я! Душновато тут… — Да, невесело. Заходите еще как-нибудь. — Почту за честь… Я когда-нибудь в будущем году… наведаюсь… Повернулся. Загремели стальные двери — одна за другой… Вышел на свежий воздух. Снова перед ним двор; на дворе кол; на колу вместо мочалы — радио… Стареть я стал, что ли. Старые люди любят, проснувшись, свои сны рассказывать. Вот и я рассказал, что мне вчера снилось. Что бы это значило, этот сон, а?..