Утешение бедного поэта

Славы громкой в ожиданьи Много я терплю, Но стихов моих собранье Все хранить люблю.

Мне шепнули сновиденья: «Закажи ларец, Спрячь туда свои творенья И залей в свинец!

Пусть лежат! чрез многи лета, Знай, придет пора, И четыре факультета Им вскричат „ура!”».

Жду и верю в исполненье! Пролетят века. И падет на их творенье Времени рука.

Пышный город опустеет, Где я был забвен, И река позеленеет Меж упадших стен.

Суеверие духа́ми Башни населит, И с упадшими дворцами Ветр заговорит

Но напрасно сожаленье! Здесь всему черед! И лапландцам просвещенье Весело блеснет

К нам ученые толпою С полюса придут И счастливою судьбою Мой ларец найдут.

В Афинее, осторожно Свиток разверня, Весь прочтут и, сколь возможно, Вознесут меня:

«Вот Дион, о, сам Гораций Подражал ему! А Лилета — дело граций, Образец уму!»

Сколько прений появится: Где, когда я жил, Был ли слеп, иль мне родиться Зрячим бог судил?

Кто был Лидий, где Темира С Дафною цвела, Из чего моя и лира Сделана была?

Други, други, обнимите С радости меня, Вы ж, зоилы, трепещите — Помните, кто я.