Т. Н. Грановскому

Твое печальное посланье Я принял к сердцу, и опять В святую даль воспоминанья Я взором начал проникать, - И стало грустно! Сквозь тумана Безмолвно прошлое встает; Больней и глубже сердце жжет Незатворяемая рана!.. Зачем же скорбь, когда в былом Так много счастливых мгновений, И светлых лиц так много в нем, И задушевных впечатлений, И свежей жизнь блестит красой - Цветок под утренней росой? Иль только знаем в горькой думе О прошлом мы, что нет его, Что жизнь все гаже и угрюмей, И впредь не видим ничего? Иль все теперь иначе мерим, И в прежнем счастье, горе тож, Обидную мы видим ложь И даже прошлому не верим? - Мечтаний тщетных грустный ряд, Надежды, полные измены, Да скорбных несколько утрат, Которым больше нет замены, - Ужель из странствия сего И все тут - больше ничего? Ужель и вправду нам осталось Одно лишь только, чтоб душа Im Allgemeinen {*} затерялась, {* Во всеобщем (нем.).} Для жизни личной не дыша? Чтоб мы бежали ежедневно От наших чувств, от наших грез, Воспоминаний или слез, Ото всего, что задушевно - Затем, что стали мы стары, В том, что нам лично, жить устали, И нас болезненной хандры Волнуют смутные печали? Да уж и самый общий мир Не есть ли с жизнью ложный мир? Не может быть, мы юны вечно, И о былом твоя тоска Не есть нисколько знак предтечный Увядшей жизни старика. Нет! скорбь над тяжкою утратой, О прошлом чувстве, прежних днях, - Она любовь у нас в душах К тому, что в жизни было свято. Когда же значила любовь Не юность сердца? Из страданий Для нас спокойно встанет вновь Чреда надежд и упований! Мой друг, поверь, они не лгут, - Нас много светлых ждет минут. Но ты, в столице философской Учившись с молодых годов, Отрекся, может быть, Грановский От дидактических стихов. Прости мне их! Я в поученье Хотел утешить лишь тебя, Как утешаю сам себя Среди тяжелого волненья. Я, может, прав, - да дело в том, Что жизнь-то мучит, - и жалеешь Невольно пуще о былом, Его болезненно лелеешь, Как мать безумная в слезах С младенцем мертвым на руках. Но мне-то что ж тужить так много О прежнем? Светлого найти Что я, скажи мне, ради бога, Могу на пройденном пути? Что? Дружбу?.. Но она есть вечность; Она была, она и есть И не пройдет. Мы вместе несть Должны всю жизни бесконечность. Еще я тихим был дитей, Когда она меня сыскала, Взяла доверчивой рукой И приютила, приласкала, И первый симпатии миг Навек всю жизнь мою проник. Из всех же тех, что смертью взяты, Я только матери моей Глубоко чувствую утрату, Хотя не знал ее. Но в ней Привык я видеть, будто свыше Мне кто-то смотрит в жизни путь, И как-то легче дышит грудь, И скорби делаются тише. Привык я с мыслию о ней Соединять еще мечтанье, Что за пределом жизни сей Нам будет новое свиданье... Оно, быть может, неумно, Да так мне чувствовать дано. Воспоминанье жизни дальной Не о любви ль мне шлет печаль, И стало череды печальной Ошибок глупых сердцу жаль? Но укорять себя в забвенье, Будить отжившую мечту И видеть прошлых чувств тщету - Все это, друг мой, оскорбленье. Кто виноват? Я ль не обрел Того, чего искал так нежно? Иль ветрен был и только шел За ложью прихоти мятежной? Ужель во мне лишь пышет кровь И недоступна мне любовь? О нет! Ошибки, увлеченье - Во мне нелегкий пыл в крови, Но задушевное стремленье, Потребность истинной любви. Что ж делать?.. Жаль! Случайно рану То в жизни сердцу нанесло, Что жизни быть венцом могло... Но верить я не перестану! То было суждено судьбой, Смешно роптанье и бесплодно! А все же к двери гробовой Я не приду с душой холодной, Сомненьям уха не склоню И веру гордо сохраню. Но пусть случайных оскорблений Молчит болезненный язык, Уж наших светлых отношений Им не один отравлен миг. Мне в жизни жаль святых мгновений, Когда проснулись все мечты, Так простодушны, так чисты, Полны надежд и убеждений! Мне жалко радости былой И даже прошлых жаль страданий, Знакомых мест, любимых мной, И наших кунцевских скитаний, Да жаль еще мне новых грез Под склоном трепетных берез. Все это, друг мой, продолжая, - Хоть ad absurdum {*}, - наконец, {* До абсурда (лат.).} Я пожалею, умирая, Что нашей жизни есть конец. Пусть я брожу как бы усталый, Пусть мучусь вечною тоской, Пусть для забвения, друг мой, Я упиваюся марсалой; Но я теперь попал на след И то скажу, что уж уныло Сказал любимый наш поэт: Все, что пройдет, то будет мило! Я в этом тайны, наконец, Иной не вижу, мой мудрец! С благоговейною слезою Благословим мы, что прошло, И перед урной гробовою Преклоним скорбное чело; Но нам не надо падать духом, Не надо веры в жизнь терять, И глас грядущего внимать Доверчивым должны мы слухом. Пускай печали иль порок Нам душу ржавчиной покрыли, Пусть сожаленье иль упрек Нас долго внутренно томили; Но, духа вечного сыны, Всегда воскреснуть мы властны. Еще на счастье в жизни личной Надежд я светлых не терял И на него в хандре привычной Я прав моих не отдавал. Придет ли с свежею улыбкой Оно когда навстречу мне, Иль я признаюсь в тишине, Что только был знаком с ошибкой? Все это случай мне решит. Быть может, жизнь мою тревожа, Судьба мне бедствие сулит; Но будет смерть моя похожа На ясный вечер после гроз, Улыбку мирную сквозь слез. За стихотворное посланье Меня, Грановский, не брани И рифм плохое сочетанье Ты терпеливо извини. Мне нужен стих, когда тревожно Пишу я робкие листы Туда, куда меня мечты Влекут мучительно и ложно. Мне также нужен стих к тебе: Душевный мир и сердца муки В твоей душе нашли себе Так странно родственные звуки, Как будто свыше нам одна Обоим жизнь была дана. Мы одинаково здоровы И одинаково больны, И оба жребием сурово Одной хандрой наделены. Я радостно в твоем посланье Прочел, что говорить со мной Ты можешь только да с женой О тайном внутреннем страданье. Одно, что я в себе пеню, Основу дружбы вашей вижу (Хоть слабость глупую мою Всегда бесплодно ненавижу): То женски тихий, нежный нрав, Не знаю, прав я иль неправ? Одно пристрастье я с тобою Питаю к Пушкину. И что ж? С его больною стороною Мы, может, дружны? Он похож На нас болезненно. А может, К нему у нас пристрастья нет, А просто ни один поэт Души так верно не тревожит, Ведь не болезнь его печаль, И порицать мы станем ныне - Из современности - едва ль, Что находили в нем святыней, Чем наслаждались мы в тиши - И грусть и свет его души! А Таня! Милое созданье, Поэта лучший идеал, Не раз ему в пустом блужданье Я воплощения искал, - Так он мне близок! Но, признаться, Я идеалов всех моих - Хоть не могу отстать от них - А стал ужасно как бояться. Дано в числе мне божьих кар То, что я вместе стар и молод, Что сохранил я юный жар, А жизнь навеяла мне холод... Еще довольно скорби даст Мне сей безвыходный контраст! Как я живой бы речи снова Хотел из уст твоих внимать (Которые, чтоб молвить слово, Ты странно любишь раскрывать)! При этом я желал бы кстати Созвучьем усладить хандру, Тебя за чаем поутру Заставши в ваточном халате, Твоих волос увидеть тож Хочу я грустное спаданье (В чем на меня ты не похож, И, несмотря на все старанье, И сколько ты ни берегись, Как Боткин, скоро будешь лыс). Однако вижу: ямб усталый Уж начинает, боже мой! В строфе натянутой и вялой Хромать измученной ногой. Но я желаю на прощанье Еще размеренной строкой Тебя прижать к груди, друг мой, И скорбно молвить: до свиданья! Прощай! Ну! Кланяйся жене, Будь здрав, не пьянствуй слишком много И, вспоминая обо мне, Суди меня не слишком строго, Но, полный мира и любви, Мой трудный путь благослови.