Слепой тапер

Хозяйка руки жмет богатым игрокам,

При свете ламп на ней сверкают бриллианты...

В урочный час, на бал, спешат к ее сеням

Франтихи-барыни и франты.

 

Улыбкам счету нет. Один тапер слепой,

Рекомендованный женой официанта,

В парадном галстуке, с понурой головой,

Угрюм и не похож на франта.

 

И под локоть слепца сажают за рояль...

Он поднял голову — и вот, едва коснулся

Упругих клавишей, едва нажал педаль —

Гремя, бог музыки проснулся.

 

Струн металлических звучит высокий строй,

Как вихрь несется вальс — побрякивают шпоры,

Шуршат подолы дам, мелькают их узоры

И ароматный веет зной...

 

А он — потухшими глазами смотрит в стену,

Не слышит говора, не видит голых плеч —

Лишь звуки, что бегут одни другим на смену,

Сердечную ведут с ним речь.

 

На бедного слепца слетает вдохновенье,

И грезит скорбная душа его — к нему

Из вечной тьмы плывет и светится сквозь тьму

Одно любимое виденье.

 

Восторг томит его — мечта волнует кровь:

Вот жаркий летний день — вот кудри золотые —

И полудетские уста, еще немые,

С одним намеком на любовь...

 

Вот ночь волшебная, — шушукают березы —

Прошла по саду тень — и к милому лицу

Прильнул свет месяца — горят глаза и слезы...

И вот уж кажется слепцу:

 

Похолодевшие, трепещущие руки,

Белеясь, тянутся к нему из темноты —

И соловьи поют — и сладостные звуки

Благоухают, как цветы...

 

Так образ девушки, когда-то им любимой,

Ослепнув, в памяти свежо сберечь он мог;

Тот образ для него расцвел и — не поблек,

Уже ничем не заменимый.

 

Еще не знает он, не чует он, что та

Подруга юности — давно хозяйка дома

Великосветская — изнежена, пуста

И с аферистами знакома!

 

Что от него она в пяти шагах стоит

И никогда в слепом тапере не узнает

Того, кто вечною любовью к ней пылает,

С ее прошедшим говорит.

 

Что, если б он прозрел, что, если бы, друг в друга

Вглядясь, они могли с усилием узнать —

Он побледнел бы от смертельного испуга,

Она бы — стала хохотать!