Покинув родину и дом, она пошла

Туда, куда текли все русские дружины.

Под ветхим рубищем в душе она несла

Бесценный клад любви, участья и кручины.

Тяжел был дальний путь: и зной ее палил,

И ветер дул в лицо, и в поле дождь мочил.

Она ж всё шла да шла, с мольбой усердной к богу,

И к подвигам нашла желанную дорогу.

Уж скрылся позади рубеж земли родной.

Чу! слышен битвы гром, холмов дымятся склоны:

Восторг отчаянной и дикой обороны

С редутов Гривицы и Плевны роковой

На русские полки огнем и смертью дышит;

Но чуткая любовь не грохот в битве слышит,

Не ей твердыни брать, не ей смирять врагов.

Мужичке-страннице иные внятны звуки,

Иной с побоищ к ней несется громкий зов -

Томящий жажды клик и вопли смертной муки.

И вот она в огне: визжит над ней картечь,

Рои летают пуль, гранаты с треском рвутся, -

Увечья, раны, смерть! Но ей ли жизнь беречь?

Кругом мольбы и стон - и реки крови льются!

Страдальцев из огня, из схватки боевой

Она уносит прочь, полна чудесной силы,

И жаждущих поит студеною водой,

И роет мертвецам с молитвою могилы.

Как звать ее? Бог весть, да и не всё ль равно?

Луч славы над ее не блещет головою,

Одно ей прозвище негромкое дано:

Герои русские зовут ее "родною".