Порывы

Людскую скорбь, вопросы века —

Я знаю всё… Как друг и брат,

На скорбный голос человека

Всегда откликнуться я рад.

И только. Многое я вижу,

Но воля у меня слаба,

И всей душой я ненавижу

Себя как подлого раба,

Как я неправду презираю,

Какой я человек прямой,

Покуда жизни не встречаю

Лицом к лицу, — о Боже мой!

И если б в жизнь переходили

Мои слова, — враги мои

Меня давно б благословили

За сердце, полное любви.

Погас порыв мой благородный.

И что же? Тешится над ним

Какой-нибудь глупец холодный

Безумным хохотом своим.

«Так вот-с как было это дело, —

Мне говорит степняк-сосед:

— Себя он вёл уж очень смело,

Сказать бы: да, он скажет: нет.

Упрямство… вот и судит криво:

За правду стой, да как стоять!

Ну, перенёс бы молчаливо,

Коли приказано молчать.

Вот и погиб. Лишился места,

Притих и плачет, как дитя,

Детишек куча, дочь невеста,

И в доме хлеба — ни ломтя…»

— «Как вам не совестно, не стыдно!

Как повернулся ваш язык!

Мне просто слушать вас обидно!..» —

Я поднимаю громкий крик.

И весь дрожу. Лицо пылает,

Как лев пораненный, я зол.

Сигара в угол отлетает,

Нога отталкивает стол.

Сосед смеётся: «Что вы! что вы!

Обидел, что ли, я кого?

Уж вы на нож теперь готовы,

Ха-ха, ну стоит ли того?»

И в самом деле, я решаю:

Что портить кровь из пустяков!

Махну рукой и умолкаю:

Не переучишь дураков.

Берусь за книгу ради скуки,

И желчь кипит во мне опять:

Расчёт, обманы, слёзы, муки,

Насилье… не могу читать!

Подлец на добром возит воду,

Ум отупел, заглох от сна…

Ужели грешному народу

Такая участь суждена?

«Ты дома?» — двери отворяя,

Чудак знакомый говорит

И входит, тяжело ступая.

Он неуклюж, угрюм на вид.

Взгляд ледяной, косые плечи,

Какой-то шрам между бровей.

Умён, как бес, но скуп на речи.

Трудолюбив, как муравей.

«Угодно ли? Была б охота,

Есть случай бедняку помочь —

Без платы… нелегка работа:

Сидеть придётся день и ночь,

Писать, читать, в архиве рыться —

И жертва будет спасена».

— «А ты?» — «Без платы что трудиться!»

— «Изволь! мне плата не нужна».

И вот к труду я приступаю,

И горячусь, и невпопад

Особу с весом задеваю;

Я рвусь из сил, меня бранят.

Тут остановка, там помеха;

Я рад бы жертве, рад помочь,

Но вдруг!.. Мне тошно ждать успеха,

Мне эта медленность невмочь.

И всё с досадой я бросаю,

И после (жалкий человек)

Над бедной жертвой я рыдаю,

Кляну свой бесполезный век.

Нет, труд упорный — груз свинцовый.

Я друг добра, я гражданин,

Я мученик, на всё готовый,

Но мученик на миг один.