Поэтический венок Шутовского, поднесенный ему раз навсегда за многие подвиги

В комедиях, сатирах Шутовского Находим мы веселость псалтыря, Затейливость месяцеслова И соль и едкость букваря.

Напрасно, Шутовской, ты отдыха не знаешь, За неудачами от неудач спешишь; Комедией друзей ты плакать заставляешь, Трагедией ты зрителя смешишь.

Когда затейливым пером Забавник Шутовской, шутя, соседов ссорил, Сам не на шутку он, бог весть за что, повздорил С партером, вкусом и умом.

«Коварный», «Новый Стерн» — пигмеи, Они незрелый плод творца, Но «Полубарские затеи» — Затеи полного глупца.

Напрасно говорят, что грешника черты Доносят нам, как он раскаяньем замучен; Смотрите, как румян и тучен Убийца сироты!

Вольтер нас трогает «Китайской сиротой», И тем весельчаков заслуживает пени; Но слезы превратил в забаву Шутовской: Он из трагедии удачною рукой Китайские поделал тени.

С какою легкостью свободной Играешь ты в стихах природой и собой, Ты в «Шубах» Шутовской холодный, В «Водах» ты Шутовской сухой.

Когда при свисте кресл, партера и райка Торжественно сошел со сцены твой «Коварный», Вини себя, и впредь готовься не слегка. Ты выбрал для себя предмет неблагодарный:

Тебе ли рисовать коварного портрет! Чистосердечен ты, в тебе коварства нет. И каждый, кто прочтет твоих трудов собранье, Или послушает тебя минуты две, Увидит, как насквозь: в душе вредить желанье И неспособность в голове.

— Каков ты? — Что-то всё не спится, Хоть пью лекарства по ночам. — Чтоб от бессонницы лечиться, Отправься к Липецким водам.

— Каков ты? — Пламя потаенно Жжет кровь мою назло врачам. — Чтоб исцелиться совершенно, Отправься к Липецким водам,